Бесстрастно, упрямо шагать я устал.
    Споткнулся об сук и на землю упал.
    Не слышно огня в потухшей груди.
    Не знаю, что впереди.
    
    Улыбка на маске застыла навек,
    И с нею под маской застыл человек.
    Привык улыбаться, и всех убеждать,
    Что нам не положено, людям, страдать.
    
    А сам каждый вечер в назначенный срок
    Спускает невидимый пальцем курок,
    Привычно встаёт, открывает глаза,
    На стенах и окнах — сухая лоза.
    
    И странно, и страшно, и нечего петь,
    И нечего даже под маску одеть,
    И нет ничего, и не тут и не там.
    Зачем я шагаю к последним вратам?
    
    Ответ на вопрос я нашёл — и не раз,
    Но это лишь веер бессмысленный фраз,
    Но это лишь стопка безудержных слов,
    А с удочки ловко сорвался улов,
    
    Виляя хвостом от меня он уплыл,
    И я без желаний над морем застыл,
    И кашлял, и плакал, и даже простыл,
    И кровью плевался, и волком я выл.
    
    В агонии страха от боли стонал
    Споткнувшись об сук я на землю упал
    Искрился огонь в разбитой груди.
    Я знаю, что впереди.